История Терран
История Протоссов
История Зергов
StarCraft - FOREVER!
7x Team Logo
 
 
 Авторизация
Регистрация
Новости
Команда
Файлы
StarCraft 2
Статьи
Стратегии
Библиотека
Юмор
Редактор карт
Партнеры
Реклама


 Дети пустоты

Замаскированный наблюдатель парил в мрачном небе Шакураса — один из многих беспилотников, что круглые сутки летали над планетой. Этот аппарат патрулировал небольшой участок в самом центре Талематроса.

Столица раскинулась на несколько километров во всех направлениях — огромная равнина из камня и металла, похожая на шкуру гигантской рептилии. Над поверхностью вздымались тысячи острых шпилей. Плотный туман рассеивал и преломлял свет множества кристаллов-светильников. В этот ночной час в городе все было тихо. Почти все жители Талематроса — айурские протоссы и неразимы — спали. В зоне видимости наблюдателя находилась лишь охрана и другие беспилотники.

Выпуклая сенсорная матрица аппарата двигалась из стороны в сторону, словно большой глаз насекомого. Беспилотник определил, что большая часть увиденного не имеет значения. Его главная задача заключалась в том, чтобы защищать жителей Талематроса. В том числе от самих себя.

Программа наблюдателя была не в состоянии вникнуть во все тонкости отношений между неразимами и айурскими протоссами, а также понять то, почему в последнее время они стали столь напряженными. Перед беспилотником стояла одна задача: обеспечить безопасность дэлаамов, правительства национального единства.

Не заметив ничего необычного, наблюдатель продолжил движение по намеченному маршруту. И тут он обнаружил аномалию. В цитадели, где находилось правительство дэлаамов, что-то изменилось. Никто не поднял тревогу, однако все часовые в здании внезапно отключились.

Маневрируя с помощью гравитационных двигателей, наблюдатель отправился к цитадели, чтобы выяснить, что произошло. Похожая на пирамиду цитадель возвышалась над туманом, скрывшим почти весь город. Ее блестящая металлическая поверхность была покрыта геометрическими узорами. Здание стояло на огромном диске, который днем часто парил над землей, поднимая в воздух всю цитадель. Однако ночью он покоился на земле. В окне рядом с вершиной цитадели было вывешено длинное знамя с вышитыми золотом четырьмя кругами — символами дэлаамов.

Наблюдатель завис в нескольких метрах от окна. Подал сигнал часовым, находящимся в здании. Ответа не последовало.

И тут аппарат зафиксировал движение за окном. Там был кто-то, закрытый маскировочным полем. Сенсоры наблюдателя идентифицировали объект. Мужчина-неразим. С зелеными, а не голубыми, как у айурских протоссов, глазами. Нейронные узы на затылке были обрезаны по обычаю неразимов. Однако личность чужака наблюдатель установить не мог. Лицо мужчины было скрыто под маской, изготовленной из черепа зерга-гидралиска.

Из бронированного кулака неразима выдвинулся клинок искривления. Неразим взмахнул клинком и провел им за гранью подоконника. Знамя дэлаамов упало, исчезнув в клубах тумана.

Вместо него в окне появилось зеленое знамя, разорванное и потрепанное. Его украшало двадцать семь фиолетовых кристаллов.

Неразим взглянул на небо, а затем его сверкающий взор остановился на замаскированном наблюдателе. Чужак не мог увидеть беспилотник, разве что он включил собственную систему слежения. Возможно, он так и сделал. Беспилотник обнаружил в здании пульсирующие потоки энергии, но не смог определить ее назначение.

Поняв, что его заметили, наблюдатель отодвинулся от окна. Слишком поздно. Неразим сделал стремительный выпад и проткнул клинком металлическую обшивку беспилотника.

Одинокий наблюдатель, дымясь, камнем рухнул вниз и исчез в тумане.

* * *

Воразун отставила в сторону свой посох и закрыла глаза. Платформа, поднимавшая ее на верхний уровень Талематроса, набрала скорость.

Снова нахлынули воспоминания. Голографическая запись, на которой транспортный корабль неразимов сталкивается с эскадрильей айурских «Фениксов» на орбите Шакураса. Пробитые щиты. Разлетающиеся на части металлические корпуса и тела. Псионные крики, постепенно затихающие по мере того, как двадцать семь неразимов на борту транспорта сливались с вечным светом.

Воразун смотрела эту запись столько раз, что, закрывая глаза, видела только эти страшные сцены. Даже в своих снах. «Можно ли было предотвратить трагедию?» — снова подумала она. Воразун всегда возражала против того, чтобы неразимы присоединились к Золотой армаде, вооруженным силам дэлаамов. Может, она недостаточно настаивала на этом? А если бы добилась своего, остались ли бы в живых те двадцать семь?

И произошел бы этот случай в цитадели?

— Кто еще об этом знает? — Воразун открыла глаза и сфокусировала свои мысли на устройстве пси-связи в своей перчатке. На платформе бушевал ветер, развевая ее фиолетовые одеяния и вуаль.

— Никто, кроме иерарха Артаниса и вершителя Селендис, — ответил Захан по пси-связи. — Когда им передали эту новость, они наблюдали за маневрами Золотой армады в другой части солнечной системы. На Шакурасе они будут через час. А пока охрана цитадели поручена Моэндару и группе зилотов. — После паузы Захан добавил. — Остальным членам Иерархии ничего не сообщили.

— И мне в том числе, но это неудивительно.

Воразун понимала, почему Артанис не проинформировал ее о случившемся. Никто в Иерархии не критиковал его так, как она. Каждый раз, когда Воразун выступала против действий дэлаамов, Артанис и другие айурские протоссы в правительстве сразу начинали говорить о ее «неразимости». Айурские протоссы, коллективисты по своей природе, не могли понять, как кто-то может выступать против большинства. Слишком часто конформизм заставлял их забывать о здравом смысле.

А в последнее время, после того как Артанис не пришел на похороны двадцати семи неразимов, напряженность в отношениях между Воразун и Артнисом даже возросла. Его советники утверждали, что он занят делами Золотой армады.

Слишком занят. При одной мысли об этом в Воразун закипала ярость. Как Артанис надеялся завоевать ее доверие — доверие неразимов — если не нашел времени отдать дань уважения погибшим?

— Но вот то, что Артанис решил оставить других иерархов в неведении, — это странно, — сказала Воразун. — Он хочет сохранить это происшествие в тайне. Разобраться с ним, пока город не проснулся. — Для айурского протосса подобное поведение было очень необычно. За помощью Артанис обратился только к Моэндару, лидеру неразимов.

— Это умно. Айурцы не обрадуются, узнав, что неразимы захватили цитадель, — ответил Захан. — Особенно после недавних событий.

После того инцидента сотни неразимов вышли из Золотой армады. Это вызвало гнев многих айурцев — они сочли подобные действия предательством — и стало причиной множества стычек между двумя сообществами протоссов. Их отношения всегда были напряженными. Но гибель тех двадцати семи пробудила ненависть, которую до сих пор они держали в узде.

— Ты знаешь, кто это сделал? — спросила Воразун.

— Боюсь, что нет. Прошу прощения. Я подвел тебя.

— Ерунда. Ты сделал все, что мог, друг Захан.

Мало кто из ее сторонников был таким же находчивым и надежным, как Захан. Он входил в агентурную сеть Воразун, собирал информацию о неразимах Талематроса и об их проблемах в отношениях с айурцами. Если бы не Захан, Воразун никогда бы не узнала о происшествии в цитадели.

Мысль об этом тревожила Воразун. Она призывала своих сородичей не забывать о свободе слова. И, как правило, неразимы, которые собирались протестовать против действий дэлаамов или Артаниса, обращались к ней за поддержкой. Возможно, те, кто сейчас был в цитадели, полагали, что Воразун не одобрила бы их планов. На ее взгляд, захват здания правительства был слишком экстремальным шагом. Но могла ли она обвинять их?

Нет. Не могла. Только не после того, что произошло. Отсутствие Артаниса на похоронах — только часть проблемы. После несчастного случая и он, и другие айурцы-иерархи продолжили строить планы для Золотой армады, словно холодные, расчетливые машины. Они даже не озадачились выработкой мер по предотвращению подобных аварий. У них была только одна цель: создать армаду и отправить ее в поход, чтобы вырвать Айур из лап зергов. Какое значение имеет гибель двадцати семи, если речь идет о выживании всего народа?

— Что будем делать? — спросил Захан.

Воразун думала над этим. Платформа плавно сбросила скорость и остановилась. Воразун шагнула из кабины в холодную, туманную ночь. Она знала, что не в силах изменить прошлое. Тех двадцать семь уже не вернуть. Она могла сделать только одно — не дать другим сородичам погибнуть напрасно.

— Я сама займусь этим делом. Мы же оба знаем, что на Моэндара положиться нельзя.

* * *

Моэндар стоял под статуей покойного матриарха Рашжагал. Пожилой сгорбленный неразим взглянул на каменное изваяние своей бывшей повелительницы, которая приняла айурцев на Шакурасе, когда их планету захватили зерги. Это решение привело к появлению дэлаамов и навсегда изменило судьбу неразимов. Статуя смотрела в ответ с тем же непреклонным спокойствием, которым матриах славилась при жизни.

Моэндар поежился и отвернулся. Этой ночью в воздухе что-то витало. У него, в отличие от Рашжагал, никогда не было дурных предчувствий, однако сейчас он явно ощущал в своей душе ледяные щупальца тревоги. Все вокруг свидетельствовало о дисгармонии и раздоре. Темное небо казалось бесконечным и суровым.

«Чувствуют ли это айурцы-зилоты, которые сейчас патрулируют окрестности цитадели?» — подумал он. Они парами маршировали по внутреннему дворику, следя за тем, не приближается ли кто к зданию правительства. Их броня, сверкавшая всеми оттенками белого и золотого, была видна даже в туманной дымке. Зилоты молчали — по крайней мере, так казалось Моэндару. Но он знал, что они обмениваются мыслями и чувствами через Кхалу, в которую входили разумы всех протоссов-айурцев.

Моэндар с завистью подумал о молодости этих зилотов. Его старческие суставы пронзила боль, и он переступил с ноги на ногу. Он прожил уже много веков, и теперь ему было тяжело подолгу стоять на одном месте. В такие минуты он особенно радовался тому, что он — неразим и поэтому не входит в Кхалу. Ведь в противном случае о его страданиях знали бы все.

— Моэндар! Ты пришел к окончательному выводу по этому вопросу? — спросил иерарх Артанис по устройству пси-связи, встроенному в перчатку Моэндара.

Сердце Моэндара забилось сильнее. Он снова не заметил, как задумался. Артанис и вершитель Селендис уже летели на Шакурас. Они связались с ним, чтобы обсудить, как очистить цитадель от неразимов-мятежников.

Должно быть, Артанис почувствовал замешательство Моэндара.

— Наша главная задача — убрать неразимов до того, как проснется Талематрос, — сказал иерарх. — У нас мало времени. Селендис отправит в цитадель отряд зилотов, они арестуют мятежников. Она заверила меня, что кровопролития не будет.

— Да, — быстро ответил Моэндар, вспомнив их разговор. Уже не в первый раз за эту ночь он почувствовал себя абсолютно никчемным. За последние годы его умственные способности стремительно деградировали. Он никому ничего не говорил, но предполагал, что другие иерархи догадываются об этом. — Я тебе не завидую, — продолжил пожилой неразим. — Но если твоя цель — быстро разрешить эту проблему, тогда твой план вполне разумен.

— Я рад, что мы пришли к соглашению. Мы выйдем на связь, как только доберемся до Шакураса. Держи нас в курсе дела, — сказал Артанис.

— Как тебе будет угодно, иерарх.

Как тебе будет угодно. Моэндар часто повторял эту фразу. Может, Воразун и другие неразимы, критиковавшие его, правы? Может, он слишком часто принимал сторону айурцев в ущерб интересам своего народа? Почему он задается этими вопросами именно сейчас?

Ты же этого хотела — да, Рашжагал? Дэлаамы? Объединение расы протоссов после тысячелетней разлуки? Так думал Моэндар, глядя на статую матриарха. Перед смертью Рашжагал сказала Моэндару, что ему будет нелегко, но в итоге все обернется к лучшему.

— Когда-нибудь это поймет и моя дочь, — сказала она. — Но для этого ей потребуется твоя помощь.

— Моэндар! — Один из зилотов выскочил из тумана и отсалютовал, прижав к груди сжатый кулак.

— Что случилось? — спросил Моэндар.

Воин указал на широкую лестницу, которая вела во внутренний двор цитадели. У подножия лестницы стояла худощавая женщина-неразим в фиолетовых одеждах, с посохом в руке. Ее плечо украшал череп гидралиска — трофей, доставшийся от зерга, которого она убила много лет назад, когда враги вторглись на Шакурас.

Воразун.

— Я разберусь, — сказал Моэндар зилоту. — Продолжай патрулировать, юноша.

Старик-неразим быстро зашагал вперед, стуча по серым камням тростью, изготовленной из кости зерга. Суставы снова пронзила боль, но он не подал вида.

Воразун смотрела на приближающегося Моэндара. Издалека она казалась ему очень похожей на Рашжагал. Та же горделивая осанка, те же точеные черты лица, которые многие неразимы считали красивыми и изящными. Но глаза у них были совсем разными. Во взгляде Воразун не было такого внутреннего спокойствия, как у Рашжагал. Нет... Во взоре ее дочери читалось что-то дикое. Что-то опасное.

— Эн таро Адун, старейшина, — произнесла Воразун, когда Моэндар подошел к лестнице.

— Эн таро Адун. — Моэндар задумался. После несчастного случая с Золотой армадой они с Воразун повздорили, и с тех пор он редко с ней разговаривал. — Я ждал, что ты придешь, — наконец сказал он. — Если в Талематросе что-то случится — даже ночью, ты непременно об этом узнаешь.

— Было бы проще, если бы ты сам ко мне обратился.

— Иерарх Артанис хотел сохранить это дело в тайне, — ответил Моэндар.

— Он также собирается прислать Селендис с отрядом зилотов, чтобы они подавили выступление неразимов. Как, по-твоему, отреагируют наши сородичи, когда узнают об этом — особенно после недавних событий? Ему хотя бы нужно было включить в состав отряда воинов-неразимов.

Любопытно. Он и не предполагал, что она так хорошо информирована. Может, ее сторонники мониторят пси-связь? Не важно. Даже у Моэндара были в городе агенты, снабжавшие его информацией.

— Артанис думал об этом, но решил, что лучше послать только айурцев. Захват цитадели — это измена. Возможно, заговорщикам помогают и другие неразимы... быть может, даже военные. Что бы ни решил иерарх Артанис, мы должны его поддержать, — сказал Моэндар. — Солидарность — это самое главное.

— Самое главное — благополучие нашего народа. Ты узнал, чего требуют эти неразимы? — спросила Воразун. — Наверняка у них была причина так поступить.

— Пока они не выдвинули никаких требований, — ответил Моэндар. — Я попытался связаться с теми, кто находится внутри, но мне не ответили. Неразимы взяли под контроль беспилотников-часовых и с их помощью блокировали все входы силовыми полями.

— Ясно. — Воразун повернулась и стала подниматься по лестнице.

— Ты куда? — Моэндар заковылял вслед за ней.

Воразун остановилась и искоса взглянула на него.

— Артанис и Селендис прибудут не раньше, чем через час, верно? Тогда что плохого в том, чтобы еще раз обратиться к неразимам? Я не брошу их так просто, как ты.

Дочь Рашжагал зашагала вверх по лестнице, и туман окружал ее, словно предупреждая о том, чтобы никто не смел следовать за ней.

* * *

У сводчатого входа в цитадель мерцало голубое силовое поле. Другие барьеры закрывали окна на верхних этажах здания. За полупрозрачными щитами все было тихо.

— Они наверняка знают, что мы здесь, — сказала Воразун, уже теряя терпение.

— Они не станут нас слушать. И вообще все это неразумно. — Моэндар потыкал тростью в обломки разбившегося беспилотника-наблюдателя. — Вступив с ними в дискуссию, мы просто признаем, что их действия оправданы. Тогда против дэлаамов могут выступить и другие. Теперь мы живем в едином обществе. Мы должны учитывать, что будет лучше для...

— Наших людей и протоссов-айурцев, — закончила за него Воразун. — Ты же знаешь, что я тоже за единство.

Похоже, Артанис и другие иерархи никак не могли это понять. То, что Воразун критиковала дэлаамов, еще не означало, что она была против единства. Она была против только в тех случаях, когда единство достигалось за счет ее народа. С тех пор как приверженцы Кхалы бежали с Айура и нашли приют на Шакурасе, Воразун наблюдала за тем, как меняется ее родина. Она видела, как дэлаамы вывозят с планеты ресурсы на нужды Золотой армады. Она видела, как молодые неразимы забывают о древних традициях, перенимая обычаи айурцев. Она видела, как культура ее народа меняется, теряет значимость. Слабеет.

Дэлаамы обещали единство, однако оно почему-то всегда приносило больше выгоды именно айурским протоссам. Казалось, что они правят даже на родной планете неразимов.

— Когда ты бросаешь вызов Артанису, ты тем самым воодушевляешь других бунтовщиков, — сказал Моэндар.

В его голосе зазвучали обвинительные нотки, словно Воразун каким-то образом несла ответственность за то, что произошло. Если бы это сказал кто-то другой, она бы пришла в ярость. Но злиться на Моэндара она не могла. Он был близким другом ее матери. После смерти Рашжагал Моэндар помог Воразун справиться с горем, которое едва не поглотило ее целиком. За это она всегда будет ему благодарна.

Именно поэтому она не стала возражать, когда Моэндара выбрали лидером неразимов. Ведь он — старейшина и много лет служил Рашжагал. Но в последние несколько месяцев все больше неразимов стали считать своим лидером не его, а Воразун. Кое-кто даже потребовал его отставки. Однако Воразун никогда не поддерживала эти настроения, хотя сама не была уверена в том, что Моэндар — лучший лидер для ее народа. Он мог бы им стать... если бы время от времени осмеливался возражать Артанису.

— Неразимы сами решают, что им делать, — сказала Воразун. — Разве это право — не краеугольный камень нашего общества? Разве не это отличает нас от айурцев?

— И это, и многое другое. — Голос, зазвучавший в голове Воразун, принадлежал не Моэндару, а кому-то другому — тому, кого она тоже знала.

Воразун обернулась; вокруг нее извивались щупальца тумана. Ее собеседник стоял по другую сторону от силового поля. Барьер искажал его черты, превращал в неясный силуэт со сверкающими изумрудными глазами. Но его пси-голос Воразун узнала.

Таэлус. Один из ее сторонников, гордый воин, которого она когда-то обучала боевым искусствам и философии. Воразун обрадовалась. Он ее послушает.

— Значит, вы захватили цитадель, — сказала она. — Это большое достижение, юный Таэлус. Смелость, достойная аплодисментов. Но это уже слишком, ведь обстановка в городе и так накалена.

Таэлус не ответил. Его молчание встревожило Воразун.

— Чего ты хочешь? — Моэндар постукивал тростью по полу в такт словам.

Ответа снова не последовало.

Воразун подошла к барьеру. И тут же всей кожей почувствовала действие волн псионной энергии, которую излучало силовое поле.

— Я понимаю, почему ты это делаешь. Меня тоже привела в ярость гибель наших воинов, и...

— Не трать зря мысли. — Таэлус хрипел, еще немного — и он перейдет в настоящую псионную атаку. — «Слова без действия — всего лишь тактика, цель которой — заставить нас утратить бдительность. Это способ притушить наше пламя до тех пор, пока от него не останутся одни лишь угли. И если мы утратим бдительность, значит, айурцы-иерархи добились своего — ведь тогда мы забудем, за что мы сражались». Ты узнаешь эти слова, госпожа Воразун?

— Конечно. — Чуть более года назад Воразун произнесла их на встрече со своими сторонниками. Эта ее речь была ответом на предложение Иерархии построить шахту в Нажаре, горном хребте, который неразимы считали священным. В течение многих веков народ Воразун уходил в эти горы, чтобы медитировать и учиться управлять Пустотой. Кроме того, там находились самые крупные месторождения минералов на Шакурасе. В конце концов Воразун удалось убедить иерархов отказаться от планов строительства шахты.

— Теперь твои дела идут в разрез с твоими словами, — сказал Таэлус. — Ты стала такой же, как Моэндар. Еще один ничего не значащий голос в Иерархии. Но чего еще можно было ожидать от дочери Рашжагал?

Моэндар бросился вперед.

— Прояви уважение к покойному матриарху.

Воразун успокаивающе положила руку на плечо старейшины. Она уже привыкла к тому, что ее сравнивают с Рашжагал. Другие иерархи часто жалели о том, что Воразун не похожа на Рашжагал. Они спекулировали именем ее матери в своих целях — и это было несложно, ведь покойный матриарх уже не могла им возразить.

В результате перед многими юными неразимами Рашжагал представала совсем в ином свете. Теперь ее спокойствие и философский взгляд на жизнь стали для них признаками слабости. Отчасти в этом была виновата сама Воразун. Она неоднократно открыто критиковала решения Рашжагал. С помощью этой нехитрой тактики она не позволяла другим иерархам использовать ее мать как символ. Но Воразун знала, что дело не только в этом. Она подсознательно стремилась дистанцироваться от Рашжагал. Ей хотелось наконец выйти из тени своей матери и самой творить историю.

— Я не отказалась от борьбы, — сказала Воразун. — Я заявила свой протест в связи с той аварией и тем, как на нее отреагировал Артанис.

— Только для того, чтобы умиротворить своих сторонников, — ответил Таэлус.

— Это еще далеко не все... — Воразун задумалась о том, что она может сказать сейчас, когда рядом Моэндар. Сдерживаться не было смысла. — Я считаю, что все неразимы должны покинуть Золотую армаду. Мы приняли айурцев, поселили их на нашей планете, но это не значит, что мы должны участвовать в их войнах. Сколько неразимов еще погибнет, помогая освободить родину айурских протоссов от зергов? Минимум тысячи. Мы должны защищать Шакурас и нашу культуру, а не жертвовать собой, сражаясь за планету, которая нам не принадлежит.

Моэндар обернулся к ней, но промолчал.

— Именно поэтому сейчас я нахожусь здесь, — продолжала Воразун. — Айурцы пришлют воинов, чтобы выставить вас отсюда. Ты понимаешь, что тогда будет? Неразимы в городе — и на всем Шакурасе — станут нападать на айурцев. Начнутся стычки. Возможно, будут жертвы. Я хочу защитить и вас, и весь мой народ.

— Не лучше ли умереть, пока в твоей крови еще горит этот огонь, чем жить, видя, как угасает твоя культура? — снова процитировал Таэлус изречение Воразун. — Передай айурцам — пусть приходят. Мы не сдадимся. Коршала Адун, госпожа.

И с этими словами он ушел, растворился в глубине цитадели.

— Коршала Адун... — повторил Моэндар.

— Я слышала, — ответила Воразун. Только что имеет в виду Таэлус? Фразу «Коршала Адун» неразимы говорили, прощаясь друг с другом перед битвой. Эта фраза означала «Встретимся у Адуна». Произнося ее, воин указывал на то, что не рассчитывает выжить в бою. — Он же не...

Земля под ногами Воразун застонала и вздыбилась. Воразун напряглась, стараясь удержать равновесие. На вершине цитадели прогремел взрыв, и внутренний дворик залило изумрудным светом. Воразун схватила Моэндара за локоть и увлекла за собой к стене здания. Вокруг них камни врезались в землю с такой силой, что от издаваемого звука у Воразун загудела голова.

Когда все вокруг стихло, Воразун взглянула на поврежденное здание. Острый шпиль цитадели превратился в бесформенное сооружение из искореженного металла и покрытых трещинами камней. Этот взрыв не предназначался для уничтожения цитадели. Он должен был разбудить Талематрос.

Таэлус и его сообщники хотели привлечь зрителей к своим действиям.

— Это не все, — неожиданно произнес Моэндар.

— Что не все?

— Были и другие взрывы. Артанис связался со мной по пси-связи. На нескольких орбитальных верфях взорвались бомбы. Жертв, похоже, нет. — Моэндар умолк, видимо, слушая Артаниса. — Иерарх скоро будет здесь. Как только он прибудет, Селендис с зилотами телепортируется в цитадель и арестует мятежников.

— Именно этого и добивается Таэлус. — Воразун покачала головой. Она надеялась, что это всего лишь протест, акт гражданского неповиновения, цель которого — разозлить и поставить в неловкое положение иерархов.— Он хочет погибнуть в бою с айурцами. Как можно быть таким глупцом? Мы должны проникнуть внутрь. Я поговорю с ним. Он меня послушает.

Моэндар молча покачивался из стороны в сторону; в его приборе пси-связи пульсировала энергия.

— Я объяснил это иерарху, — сказал он наконец. — Он считает, что идти в одиночку — слишком опасно.

— Мы еще можем уладить дело мирным путем.

— Артанис просит нас покинуть цитадель, — ответил Моэндар.

— Идем. — Это прозвучало резче, чем хотелось Воразун. Она отвернулась от Моэндара, собираясь с мыслями. Старейшина не виноват в том, что происходит. Воразун боялась, что в какой-то степени вина лежит на ней. Как, ну как она в свое время не поняла, что ее сторонники способны на подобные действия? Может, были какие-то признаки этого? А она не обратила на них внимания?

Моэндар подошел к силовому полю.

— Чтобы его разрушить, нужен часовой или какое-нибудь оружие. Но на это у нас нет времени.

— У нас?

— Ты права. Если нам удастся избежать вмешательства айурцев, так будет лучше для всех.

Трость Моэндара с грохотом упала на землю. Он протянул скрюченные руки к силовому полю; его немощное тело задрожало от напряжения. В ладонях Моэндара появился небольшой изумрудный шар энергии Пустоты.

— Ну? Так и будешь стоять — или поможешь? — Старейшина застонал; его псионный голос был не громче шепота. — Да, я стар, но еще кое на что способен.

Воразун сразу поняла, что он делает. Бросив свой посох, она вытянула руки, сосредотачивая внимание на невидимом. Она потянулась к Пустоте, окружавшей их, и постаралась набрать как можно больше энергии. В ее ладонях тоже появился шар. Воразун и Моэндар одновременно направили потоки энергии к силовому полю. В барьере появилось отверстие — достаточное, чтобы через него пролезть.

* * *

Моэндар споткнулся об обломки часового, которыми был усеян коридор. Судя по всему, Таэлус с сообщниками разобрали его, вырвали генератор силового поля и создали постоянный барьер у входа в цитадель. На самом деле, не самая легкая задача. Мятежники были талантливыми и изобретательными инженерами. Значит, они представляют еще большую опасность.

— Давай немного отдохнем. —Обессилевший Моэндар привалился к гладкой стене главного коридора. Разрушение барьера отняло у него больше сил, чем он предполагал. Его мысли снова стали путаться. Он понимал, что скоро ему понадобятся все его умственные способности.

— Да, конечно. — Воразун прислонилась к стене напротив Моэндара и поставила рядом свой посох. Она посмотрела на него; ее яркие зеленые глаза сияли в темноте, словно звезды. — Спасибо за то, что не бросил меня.

— Мы должны что-нибудь сделать. В этом ты права, — ответил Моэндар. — Но твои слова про выход неразимов из Золотой армады... — он умолк. Сейчас ему не хотелось об этом говорить, однако он до сих пор был потрясен тем, что Воразун пришла в голову подобная мысль.

— Я от своих слов не отказываюсь. Мы подарили айурцам новый дом. Разве этого мало? — спросила Воразун. — Мало того, что мы помогли им построить Золотую армаду? Я считаю, что неразимы не должны гибнуть на чужой войне.

— Айур — родина всех протоссов, — возразил Моэндар. — Живем мы там или нет, не важно. Это наш символ.

— И какую цену придется заплатить за освобождение этого символа?

— Тебя беспокоят потери? Или мысль о том, что после победы Золотой армады кто-то из наших сородичей решит поселиться на Айуре? — спросил Моэндар.

— И то, и другое, — ответила Воразун.

Такая прямота застала Моэндара врасплох. Он молча смотрел на молодую неразимку. Возможно, все дело было в плохом освещении, однако он вдруг снова ясно увидел, как Воразун похожа на свою мать.

Моэндар вспомнил статую Рашжагал, подумал о ее наследии. Когда Моэндара не станет, каким его запомнят неразимы? Скажут ли они, что он — всего лишь связующее звено между Рашжагал и Воразун? Ничем не примечательный лидер, живший сначала в тени Рашжагал, а затем Воразун, не совершивший ничего достойного упоминания?

Несмотря на обстоятельства, эти мысли согрели душу Моэндара. Ведь они были связаны с основополагающими чертами неразимов — индивидуализмом и заботой о собственном наследии. Айурцы, коллективисты, об этом никогда не задумывались. По крайней мере, их большая часть.

Моэндар знал, что, помогая Воразун, он получает шанс изменить жизнь своего народа. Манипулировать ею он не собирался. Воразун сама выбирала, как ей жить. Он мог сделать лишь одно — подать пример.

— Ты слишком часто видишь только различия между нами и айурцами, — сказал Моэндар.

— Мы — другие, — возразила Воразун. — Именно поэтому мы уникальны.

— Да. Но при этом мы — единое целое. Качество, присущее каждому протоссу, — наша готовность рисковать жизнью, чтобы защитить других. Пожертвовать собой ради всеобщего блага.

— Всеобщее благо. Это постулат айурцев, — ответила Воразун.

— Это и наше наследие. Так было всегда, с тех пор как первые неразимы ушли, чтобы айурцы могли поселиться здесь.

— Они не ушли. Их прогнали, — возразила Воразун.

— Потому что неразимы были другими. Айурцы боялись. И несмотря на то, как они поступили с нашими сородичами, твоя мать оказала гостеприимство приверженцам Кхалы в трудный час. Она поступила так потому, что иначе мы бы оказались ничем не лучше тех протоссов, которые причинили вред первым неразимам.

Моэндар оттолкнулся от стены и неуклюже сделал шаг к Воразун.

— Мы должны быть лучше. Мы можем быть лучше, — сказал старейшина. — Наша культура сильна, она переживет и дэлаамов. Не стоит разрушать единство протоссов, чтобы защитить ее. Если ты будешь и дальше убеждать наш народ в необходимости выхода из Золотой армады, то тем самым предашь нашу гордость и честь, которые так оберегаешь.

Воразун молчала и, прищурившись, обдумывала слова Моэндара.

— Я стар, — продолжил Моэндар. — Когда я умру, ты станешь матриархом нашего народа. Ты будешь править им, как когда-то правила твоя мать, а сейчас — я. Твое слово решит его судьбу. Ты должна одновременно защищать и свой народ, и наше единство.

Моэндар поднял морщинистую руку. На ней ярко сиял прибор пси-связи.

— Артанис и Селендис скоро телепортируются в город. Мы должны идти дальше. Быстро. Если Таэлос не послушает разумных доводов, ты готова выступить против него?

— Он послушает меня, — возразила Воразун.

Но Моэндар почувствовал, что на душе у нее неспокойно. «Коршала Адун» — слова, которые не говорят просто так. Только трус может отказаться от обещания пожертвовать собой.

— Идем. — Старейшина двинулся дальше по коридору. — Посмотрим, что нас ждет впереди.

* * *

Молча они добрались до внутреннего зала цитадели. Тяжелая дверь была открыта, приглашая шагнуть навстречу неизвестности. В комнату, где проходили совещания дэлаамов, Воразун вошла первой — напряженная, настороженная. На пороге она остановилась, потрясенная тщательно продуманным актом вандализма.

Вестибюли и коридоры цитадели были, в общем, ничем не примечательны. Однако «сердце» цитадели, где работали иерархи, отличалось от всего прочего. За много лет тут многое изменилось. Стены были покрыты замысловатыми настенными узорами, повсюду висели знамена многочисленных племен протоссов. Хрустальные панели отображали созвездия и галактики и в реальном времени передавали данные с орбитальных спутников Шакураса.

Но теперь все выглядело по-другому. Прекрасные рисунки на стенах были исчерканы. Хрустальные панели разбиты. Разноцветные знамена — кроме флагов неразимов — сорваны. Их заменили длинные куски ткани, украшенные двадцатью семью сияющими самоцветами, — уменьшенные копии знамени, вывешенного в окне цитадели.

Таэлус был не один. Рядом с ним стояли еще четыре неразима; их лица частично скрывали маски из черепов зергов-гидралисков. Пятеро мятежников окружили массивную металлическую плиту, которая служила иерархам столом. Над ней мерцало голографическое изображение цитадели. По ней плыли строки данных. Судя по всему, Таэлус и его последователи взяли под контроль все охранные системы.

Дожидаясь, когда к ней подойдет Моэндар, Воразун разглядывала бунтовщиков. Несмотря на то, что они были в масках, она могла различить отдельные черты лица. Она узнала в них юных воинов, которые ранее посещали ее выступления. У всех были фиолетовые одежды и перчатки с клинками искривления.

Пять мятежников перевели взгляд с голограммы на непрошеных гостей. Никто из них не сделал ни шага в сторону Воразун или Моэндара. Они излучали уверенность в себе и спокойствие.

— Мы видели, как вы пробили силовое поле. — Таэлус указал на голограмму. В его голосе отчетливо слышалось раздражение. — Вы зря теряете время. Мне больше нечего вам сказать. Если вы не собираетесь присоединиться к нам, значит, вы против нас.

— Выслушайте меня, — взмолилась Воразун. — Она знала, что у нее будет только один шанс убедить Таэлуса. — Вы меня знаете. Вы знаете, что я пытаюсь…

— Да, я знал тебя. — Слова Таэлуса были пронизаны холодной ненавистью, словно клинок неразимов. Они с силой вонзились в сознание Воразун, причинив ей боль. — Я столько лет жил под твоим влиянием, в твоей тени. От тебя я узнал о наших традициях. Ты обучила меня и дала свои знания. Но теперь у меня своя тень. Я понял, что твоя… опустела.

— Чего ты рассчитываешь здесь добиться? Ты готов пожертвовать собой, чтобы посеять смуту среди протоссов. — Пока Воразун говорила, она заметила перемены в Моэндаре. Его тело излучало мощный поток энергии, подобно напряженной мышце, вот-вот готовой разжаться.

— В некотором смысле — да, — ответил Таэлус.— Мы подтолкнем наш народ, поможем ему освободиться от глупцов-дэлаамов и этой войны. Да, это приведет к насилию. Да, будут гибнуть и айурцы, и неразимы. Но наши потери будут меньше тех, которые мы понесем, если примем участие в штурме Айура.

Над голограммой цитадели засветился красный шар. Тускло мерцая, он парил в воздухе.

— Сенсоры обнаружили призму искривления, — доложил один из сторонников Таэлуса. — Это Селендис и ее зилоты. — Они сканируют коридоры.

Воразун поняла, что времени спорить уже нет. Они с Моэндаром должны действовать. Совершенно ясно, что Таэлус и его сообщники не прислушаются к разумным доводам. Воразун кивнула Моэндару и приготовилась к тому, что сейчас должно было произойти.

— Если тебе нужна кровь айурцев, то сначала придется пролить нашу, — сказал Моэндар.

Мятежники настороженно переглянулись — все, кроме Таэлуса. Он приготовился к бою и не отводил взгляда от Воразун; в его зеленых глазах пылал холодный огонь праведного гнева.

«Не забывай мои слова, юная дева. Ты должна найти равновесие»… Голос Моэндара в ее голове звучал очень тихо — сейчас он говорил только для Воразун. Она взглянула в его глаза и увидела в них печаль и радость.

А затем Моэндар исчез. Там, где он только что стоял, теперь клубился маслянистый дым. Его трость упала на пол. Через долю секунды старейшина материализовался за спиной у одного из мятежников. Ладонью он ударил по перерезанным нейронным узам воина. В точке соприкосновения вспыхнула изумрудная энергия Пустоты. Юный неразим обмяк, даже не успев среагировать. Бесформенной грудой он рухнул на пол.

Он не умер, а просто потерял сознание. Моэндар послал по его нейронным узам поток энергии Пустоты. Такой прием воины-неразимы часто применяли в бою, чтобы вывести врага из строя.

Изумрудные клинки искривления, шипя, выдвинулись из перчаток остальных мятежников. Таэлус и его сторонники повернулись к упавшему товарищу, но Моэндар уже снова скрылся во тьме. Такого проворства Воразун от него не ожидала.

Она воспользовалась тем, что внимание противников отвлечено. Силой сознания Воразун собрала энергию Пустоты, которая находилась за пределами физического мира. Холодный огонь, ставший таким привычным в ходе многолетних тренировок, вспыхнул в груди и растекся по всему телу. Она замаскировалась, погрузившись в энергетическое облако, и стремительно бросилась вперед.

Она возникла перед неразимом, который стоял ближе всего к ней, — юным воином, перерезанные нейронные узы которого были украшены косточками зергов. Воразун ударила пяткой и расколола его перчатку. Клинок мятежника мигнул и исчез. Воразун скользнула за спину противнику и ударила ладонью по нейронным узам, наполняя его тело энергией Пустоты. Воин упал на колени, а затем повалился на пол.

Пока Воразун занималась своим неразимом, Моэндар успел разобраться с двумя другими мятежниками. Он прислонился к столу, дрожа от усталости.

Воразу поискала взглядом Таэлуса. Он исчез из виду.

И одновременно последовала атака.

Воразун нырнула вбок, уходя от удара, однако его так и не последовало. По крайней мере, ей его никто не нанес.

За клубами дыма снова появился Таэлус. Он представлял собой расплывчатое пятно из фиолетового одеяния, зеленых самоцветов и щелкающих костей зергов. Очертив в воздухе изумрудный полумесяц клинком, Таэлус, сделал выпад и воткнул лезвие в спину Моэндара. Острие пронзило тело старейшины. Точный удар. Смертельный удар.

Таэлус сделал кувырок назад и снова замаскировался. Моэндар рухнул на стол, его тело прошло сквозь голограмму цитадели. Он содрогнулся. Затем еще раз. Он вцепился в стол, пытаясь найти хоть какую-то опору, но тщетно — силы покидали его.

— Моэндар! — Воразун рванулась к нему. Она бросила посох и подхватила старейшину, не дав ему упасть. Она опустилась на колени, держа его в объятиях; фиолетовые одеяния все были пропитаны кровью. Тускнеющим взором Моэндар посмотрел на Воразун. Его скрюченные костлявые пальцы коснулись ее лица.

— Матриарх Рашжагал… Я скучал по тебе… — Голос старейшины был словно тень — слабый, безжизненный. — Ты вернулась… Но это же невозможно! Это… невозможно…

Он испустил последний вздох на руках у Воразун.

Она застыла, не в силах поверить своим глазам. Он не умер. Он просто не мог умереть.

Но это было так. Она это понимала.

Ярость и печаль кипели в ней, разрушая былое недоверие. Ее тело содрогалось от нахлынувших чувств. Воразун окружила сверкающая аура дикой энергии Пустоты; во все стороны потянулись щупальца изумрудного света.

— Таэлус! — взвыла Воразун.

Жаркая волна обожгла правую часть ее лица. Воразун подчинилась своим инстинктам. Она подхватила с пола посох и оттолкнула в сторону тело Моэндара. Затем сделала кувырок назад — как раз когда Таэлус нанес удар. Его клинок рассек воздух и врезался в стол.

— Ты не тот воин, которого я учила! — Мощный псионный выкрик Воразун потряс стены комнаты. Она наполнила посох энергией Пустоты и зажгла клинки искривления на его обоих концах. Затем взмахнула посохом, проверяя, как он лежит в руке.

— Ты говорила, что если мы долго живем в чужой тени, то так и не узнаем, на что мы способны. — Таэлус шагнул вправо от Воразун; лезвие его клинка все еще подрагивало.

— И, значит, ты такой? Такую память ты хочешь оставить о себе? Прославиться кровавыми делами? — Воразун закружила по комнате, повторяя движения Таэлуса. — Убийством?

— Я выбираю будущее, в котором неразимы сами решают свою судьбу, — ответил Таэлус. — Я выбираю будущее, в котором мы можем гордиться собой, в котором мы — не гости на своей собственной планете!

На голограмме цитадели появилось тринадцать красных огоньков. Селендис и ее зилоты телепортировались на верхние этажи здания. Охранные системы следили за тем, как они продвигаются к центральному залу. Воразун взглянула на огни, затем снова на Таэлуса.

— И меня ты тоже убьешь? — спросила она.

— Если нужно, — ответил он. — Коршала Адун.

— Коршала Адун.

Два воина одновременно нырнули во тьму, чтобы скрыть свои действия.

Воразун приложила все усилия, чтобы справиться с бурлившими в ней страстями. Сейчас они ей не помогут. Здесь, в поединке двух неразимов, все решит сила воли и терпение. Кто выживет, а кто умрет — определит один точный удар.

Она почувствовала какое-то движение слева и бросилась на невидимого противника. Воразун двигалась вперед до тех пор, пока не решила, что тот уже находится на расстоянии удара. Она сбросила маскировку и замахнулась оружием.

Таэлус сделал то же самое. Он довольно точно предвидел движения Воразун.

Но все же недостаточно.

Его оружие рассекло незащищенное плечо Воразун в ту же секунду, когда один из ее клинков проткнул его грудь. Из раны мощным потоком хлынула фиолетовая кровь, заливая стол. Юный воин рухнул на пол.

Воразун напрягла волю и справилась с болью. Рана была несерьезная. Она подошла к Таэлусу, собираясь нанести ему еще один удар, но, увидев его лежащего при смерти, поняла, что ее гнев утих. Ведь когда-то он был ей как сын.

На смену гневу пришло чувство потери. Она пришла сюда, чтобы защитить неразимов, чтобы предотвратить кровопролитие. И потерпела в этом поражение.

— Я сделал это… ради нашего народа… — Голос Таэлуса был слаб, словно у призрака из Пустоты.

— Я знаю. — Воразун бросила посох и опустилась на колени рядом с юным воином. Она взяла его за руку. Она думала, что он оттолкнет ее, но этого не произошло. Таэлус сжал ее руку с удивительной силой.

— Я ухожу… в вечный свет... — сказал Таэлус. — Защити нашу культуру… как обещала…

— Я сделаю это, — ответила Воразун, глядя, как тускнеют глаза Таэлуса. — Я это сделаю…

За дверью послышались тяжелые шаги Селендис и ее бронированных зилотов. Воразун не обратила на это никакого внимания — она смотрела только на погибших. С одной стороны лежал Моэндар. С другой — Таэлус. Два неразима, которых она знала и которые были ей дороги, каждый по-своему.

Один — учитель, другой — ученик. Один — прошлое, другой — будущее.

А посередине, зажатая между ними, находилась Воразун.

* * *

— Она выходит, — передала Селендис по пси-связи. — Остальных мы вынесем.

Голос был бесстрастным, но Артанис чувствовал ее возбуждение. Он уже едва мог сдерживать в себе гнев и ярость, не дать им вырваться в общий водоворот эмоций, связывавший всех протоссов в единое целое. Все планы рухнули.

Абсолютно все.

Артанис прекрасно понимал, почему Воразун и Моэндар не выполнили приказ. Неразимы-мятежники собирались погибнуть в бою с айурцами и тем самым начать революцию на Шакурасе. Вмешательство Моэндара и Воразун сорвало их планы, однако за это пришлось заплатить высокую цену.

Мысли вернулись к отчету Селендис о смерти Моэндара. Артанис до сих пор не мог поверить в то, что старейшина погиб. Моэндар был одним из мудрейших иерархов, он многое сделал для того, чтобы наладить отношения между айурцами и неразимами.

«Я мог предотвратить все это, — подумал он. — Нужно было отправить туда отряд зилотов еще до того, как взрыв разбудил весь город… До того, как туда явились Моэндар и Воразун».

Более того, Артанис знал, что после случая с армадой ему следовало сделать больше для умиротворения неразимов. Однако тогда помешали обстоятельства, над которыми он был не властен. В тот день погибли не только неразимы. Два пилота «Фениксов» — два приверженца Кхалы — также были в списке жертв. Многие айурцы пришли в ярость, узнав о том инциденте. Во всем они винили неразимов, которые управляли транспортным кораблем. Несколько воинов Артаниса заявили, что айурцы больше не должны сражаться плечом к плечу с неразимами, что вооруженные силы нужно разделить на две части, ведь только так удастся избежать новых катастроф.

Артанис решил, что успокоить этих протоссов важнее, чем почтить своим присутствием похороны неразимов. Это было непростое решение — ведь он в любом случае рисковал восстановить против себя половину дэлаамов. Но он знал, его главная задача — поддерживать армаду в боевой готовности, а это означало, что следовало прежде всего заниматься приверженцами Кхалы, невзирая на последствия.

Артанису пришлось потратить несколько дней на то, чтобы успокоить айурцев. В конце концов они поняли, что успех армады важнее их опасений. С помощью Кхалы народ Артаниса обрел равновесие и снова настроился на сотрудничество. А вот неразимы не сумели этого сделать. Этот несчастный случай и то, как Артанис ликвидировал его последствия, — все это до глубины души возмутило очень многих.

Многих — таких, как Воразун. Теперь, после смерти Моэндара, она станет лидером неразимов. Мысль об этом не давала Артанису покоя. Они с Воразун редко в чем-то соглашались, но сегодня ей удалось его удивить. Воразун рискнула своей жизнью, чтобы помешать неразимам-мятежникам. Может, она сделала это, чтобы подорвать влияние Артаниса в Талематросе? Или у нее и правда были благородные намерения?

Артанис не мог ответить на этот вопрос. Он уже не знал, что и думать о Воразун.

Он ходил взад-вперед у подножия лестницы, ведущей в цитадель, разглядывая собравшуюся толпу. Когда он телепортировался на Шакурас, у здания уже собрались сотни протоссов. Они образовали две группы: айурцы в элегантных сине-золотых одеждах и неразимы в темных, рваных тряпках, украшенных трофеями — костями зергов. В толпе шептались о том, что сейчас происходит в цитадели. Слухи росли и множились. Они подогревали ненависть собравшихся, и протоссы уже были готовы наброситься друг на друга.

Чтобы предотвратить кровопролитие, Артанис вызвал несколько десятков закованных в броню зилотов. Он также призвал на помощь воинов-неразимов — несмотря на то, что изначально не хотел включать их в отряд Селендис. Теперь солдаты-дэлаамы разделяли айурцев и неразимов — но если начнется столкновение, этой горстки войск явно не хватит.

Над толпой пронесся гул псионных голосов. Взгляды всех айурцев и неразимов были прикованы к тому, что происходило за спиной у Артаниса. Он обернулся и увидел на лестнице неясную в растворяющемся тумане фигуру.

Воразун с чьим-то телом на руках.

****

Руки Воразун ныли от усталости. Из раны на плече сочилась фиолетовая кровь. Она опустилась на колени и положила Моэндара на землю. Затем встала и услышала псионный голос толпы, хор недовольных, который звучал все громче, словно ветер, за которым идет страшная буря.

— Что еще можно было ожидать от неразимов! Они предатели!

— Как вы, айурцы, можете судить о чем-то, если не знаете точно, что произошло?

— Цитадель принадлежит неразимам! Ее построили наши предки!

— Вот как, значит, айурцы решают все свои проблемы с помощью грубой силы?

— Кажется, с вами, неразимами, только так и нужно.

— Видишь труп? Это Моэндар!

Несколько неразимов в длинных темных вуалях бросились на солдат-дэлаамов, разделявших их и айуров. Угроза насилия распространялась, словно эпидемия. Все больше протоссов рвалось вперед в стремлении прорвать цепь солдат.

— Остановитесь! — Воразун старалась перекричать псионный гомон толпы, но тщетно.

— Моэндар мертв! —выкрикнул какой-то неразим.— Это дело рук айуров!

— Нет, наших! — ответствовала Воразун. — Это сделали мы!

И на этот раз толпа ее услышала. Один за другим протоссы умолкали и поворачивались к Воразун. На лицах неразимов читалась тревога. Разобрать эмоции айурцев было сложнее, но Воразун понимала, что сейчас по Кхале распространяется их общее замешательство.

— Моэндара убил неразим, — продолжила Воразун. — И цитадель захватили тоже неразимы. Они хотели, чтобы мы пошли против айурцев, чтобы дэлаамов больше не существовало. Но... — Воразун умолкла, не зная, что сказать дальше.

Она посмотрела на безжизненное тело Моэндара. Теперь, после его смерти, лидером неразимов станет она. В ее власти было изменить судьбу всего ее народа — и ее мира.

Она может убедить неразимов в том, что нужно выйти из армады. Так она спасет множество жизней, однако тогда ее народ прослывет предателем, бросившим айурцев в самый тяжелый час. Такое радикальное решение было неприемлемым. Оно лишь усилит вражду неразимов и айурцев и, в свою очередь, приведет к появлению новых бунтовщиков, таких как Таэлус. Такого напряжения дэлаамы не выдержат. Их сообщество погибнет.

Моэндар был прав: неразимы способны на большее. Воразун должна одновременно и защищать свой народ, и поддерживать единство. И в этом важную роль должны были сыграть айурцы.

— Многие из вас опасаются за наше будущее, — наконец сказала Воразун. — Я тоже. Быть дэлаамами оказалось нелегко. Это стало испытанием для нас. Но ведь мы — неразимы. Наши предки смело отправились навстречу неизведанному и прибыли на эту планету, чтобы начать новую жизнь. Но мы не должны предавать союзников ради того, чтобы сохранить наши традиции. Они же сильны, они все переживут, верно?

Воразун увидела, что настроение неразимов меняется. Еле заметные изменения поз и мимики указывали на то, что с ней согласны. Толпа успокаивалась.

— Наш долг — поддержать дэлаамов и помочь айурцам освободить нашу родную планету, — Воразун повысила голос. — На этой войне будут жертвы, но они будут не напрасны. И в конце концов — победим мы или потерпим поражение — все равно мы останемся неразимами!

* * *

Толпа рассеялась. Зилоты вывели арестованных неразимов из цитадели. Молодых мятежников закрывали сверкающие голубые энергетические щиты. Руки неразимов были скованы медными браслетами, в которых гудела псионная энергия. Когда мятежники проходили мимо Воразун, ни один из них не посмотрел ей в глаза. С ними она поговорит позже.

Последние два зилота несли тело Таэлуса.

— Положите его здесь. — Воразун показала туда, где лежал труп Моэндара.

— Рядом с Моэндаром? — спросил один из зилотов. — Это же убийца.

— Тем не менее он заслужил, чтобы его похоронили по нашему обычаю. Такова традиция неразимов.

После короткого замешательства зилоты положили тело Таэлуса на землю. Воразун опустилась на колени, чтобы осмотреть его. На груди — там, где она нанесла смертельный удар — его одежда пропиталась кровью. Она прикоснулась к его лбу и шепнула:

— Ты храбро сражался, малыш.

— Это благородно с твоей стороны — оказать ему такое уважение.

Артанис в золотых боевых доспехах подошел к Воразун. Он встал на колени рядом с телом Моэндара и стиснул холодную руку старейшины в своих ладонях.

— Он действовал во благо своего народа, — ответила Воразун. — И он был моим другом.

Артанис кивнул.

— Я тоже терял друзей, а скоро, боюсь, потеряю еще больше. Но я знаю — с помощью неразимов мы сможем освободить Айур. Спасибо за то, что ты сказала, и за то, что сделала в цитадели. Ты станешь великим лидером своего народа.

— Ты поддержишь меня?

— Да, — ответил Артанис.

Это удивило Воразун. Она посмотрела в глаза Артанису.

— Я сделаю все для того, чтобы помочь вторжению, — сказала Воразун.— Но я не Моэндар и не Рашжагал. Я не могу отправить все мои войска на войну и оставить нашу планету без защиты. Поэтому я останусь здесь, на Шакурасе, с воинами-неразимами.

— Понимаю. Я уважаю твое решение. — Артанис встал и протянул руку Воразун. — Ты действуешь во благо своего народа и своей планеты.

Воразун еще раз сжала руку иерарха и поднялась.

— Куда мы отнесем их? — Артанис указал на тела. — Если позволишь, я хотел бы понести Моэндара и присутствовать на его похоронах.

— Будет ли у тебя время? Ты же занят подготовкой армады? — Воразун понимала, что этот вопрос может оскорбить Артаниса, однако ей нужно было узнать ответ. К ее удивлению, иерарх был абсолютно спокоен.

— Отныне я буду уделять вам время.

Воразун кивнула и подняла тело Таэлуса. Артанис поступил так же с телом Моэндара.

Вместе они спустились по лестнице, ведущей к цитадели. На верхнем уровне Талематроса ярко сияли изумрудные и красные кристаллы, знаменуя начало нового дня.

А среди звезд, невидимые вооруженным глазом, десятки тысяч протоссов продолжали готовить Золотую армаду к великому походу. Уже скоро она отправится к Айуру. Многие неразимы, которые уйдут с ней, уже не вернутся. Но их запомнят навсегда, и в их тени родится новое — славное — наследие.
© Мэтт Бернс
Статья написана: 2015-10-23 12:39:55
Прочитано раз: 2506
Последний: 2017-12-13 08:50:42
Обсудить на форуме

   Пока тут нет ни одного комментария, можете добавить первый.

  Добавить комментарий

Добавить комментарий
Заголовок:
Имя*:
Email:
Icq:
Местонахождение:
Сколько будет 6х6?:
Комментарий*:

7x Top

7x pts rating
5358 terran
[7x]Control
terran control.341
2690 pts
5358 mmr
 
Stat: 578-562
Rate: 50.70
5363 protoss
[7x]Judicator
protoss Kawaii.21848
2669 pts
5363 mmr
 
Stat: 153-125
Rate: 55.04
5231 terran
[7x]Surprise
terran Surprise.698
2283 pts
5231 mmr
 
Stat: 124-119
Rate: 51.03
5060 zerg
[7x]Splesh
zerg Splesh
1928 pts
5060 mmr
 
Stat: 183-168
Rate: 52.14
5211 protoss
[7x]Smith
protoss smith.269
1900 pts
5211 mmr
 
Stat: 79-71
Rate: 52.67
5118 random
[7x]KpeHgeJIb
random KpeHgeJIb.359
1254 pts
5118 mmr
 
Stat: 41-39
Rate: 51.25
5295 zerg
[7x]Krash
zerg Krash.903
926 pts
5295 mmr
 
Stat: 28-27
Rate: 50.91
5362 protoss
[7x]Lipton
protoss Lipton.725
228 pts
5362 mmr
 
Stat: 7-10
Rate: 41.18
5214 protoss
[7x]SoSiSKA
protoss SoSiSKA.343
86 pts
5214 mmr
 
Stat: 3-2
Rate: 60.00
4701 terran
[7x]Leon
terran Leon.1216
1924 pts
4701 mmr
 
Stat: 166-163
Rate: 50.46
4305 zerg
[7x]Igon
zerg SevenXIgon.103
1076 pts
4305 mmr
 
Stat: 48-30
Rate: 61.54
4444 zerg
[7x]Kirill
zerg Kirill.651
984 pts
4444 mmr
 
Stat: 26-26
Rate: 50.00
4176 terran
[7x]BLACKki
terran BLACKki.641
638 pts
4176 mmr
 
Stat: 25-25
Rate: 50.00
4529 protoss
[7x]Kanzler
protoss Kanzler.870
424 pts
4529 mmr
 
Stat: 10-8
Rate: 55.56
4218 random
[7x]Fen1kz
random Fenlkz.514
169 pts
4218 mmr
 
Stat: 5-4
Rate: 55.56

События

Waiting info...



Информация


Администрация:
-
-

Новинки

Последние Новости

Новое на форуме

Последние статьи

Новые файлы


Друзья
Реклама


 

© 2002-2017 7x.ru StarCraft information site.
7x Engine version 1.7.1 Alpha build 4 .

Копирование информации только с прямой индексируемой ссылкой на наш сайт!
Идея проекта: . Разработка - 7x Team.

Рекомендуемое разрешение - 1280x1024 при 32bit. Минимум - 1024x600 при 16bit.
Поддерживаемые браузеры: IE 7.0+ и аналогичные
Дата генерации - 13.12.2017 @ 13:56:05 MSK. Страница загружена за 0.172487 попугая.

И помните - StarCraft Forever!

 

Яндекс.Метрика Rambler's Top100 Яндекс цитирования

карта сайта